Интервью записано в декабре 2023 года для проекта “Интересный Калининград”, который ныне не существует.
Какие ассоциации у вас возникают, когда вы слышите слово “музей”? Наверняка, в вашей картинке будет присутствовать пожилой смотритель на стуле в углу зала и табличка при входе “Экспонаты руками не трогать”. Ок. Но что, если к каждому экспонату можно прикоснуться, а в каждое кресло – присесть? А вместо привычного гида вас будет сопровождать аудиоспектакль. Это возможно? Вполне!
В один из ноябрьских вечеров мне посчастливилось пообщаться с создателем уникального музейного комплекса, в который входит Музей Калининграда советского периода “Дом китобоя” и Музей-квартира “ALTES HAUS”, успешным социальным предпринимателем, музейщиком и просто с очень интересным собеседником, с Александром Быченко.
– Мы ведем беседу в Музее Калининграда советского периода Дом китобоя и естественно, первый вопрос про этот музей. Дом китобоя существует уже более 2,5 лет и интерес как калининградцев, так и гостей города, до сих пор не иссякает, к примеру на «Музейную ночь» к вам просто не попасть. Как вы думаете, с чем это связано?
– Давай начнем с того, что то, что к нам не попасть в «Музейную ночь» — это скорее, наш минус, чем плюс. У нас нет большего количества посетителей чем в другие музеи, просто музей маленький и мы не можем одновременно принять большое количество людей. А успех… Я считаю, успех Дома китобоя заключается в искренности, потому что он действительно народный музей, и экспозиция (я имею ввиду предметный ряд) – это подаренные калининградцами вещи. Здесь нет такого, что мы копили какую-то коллекцию, это все принесли сами жители, когда мы кинули клич за несколько лет до открытия. Контент внутри музея, аудиоспектакль – это тоже история, рассказанная нам калининградцами, ее тоже никто не придумывал. Плюс, безусловно, формат музейной экспозиции. Он уникальный. По факту второго такого музея нет, во всяком случае в России. Посещение лекционной программы Дома китобоя востребовано прежде всего потому, что мы приглашаем только тех лекторов, которые нам самим интересны. Если лектор не интересен нашей команде, то этот человек не может появится на наших площадках. Какой смысл заниматься тем, что тебе не нравится? Это же все некоммерческая история, мы с этого практически ничего не зарабатываем. Цена билетов зачастую не окупает даже себестоимость проводимых мероприятий. Мы первый год делали бесплатные мероприятия, но потом поняли, что то, что бесплатно – обычно не ценится. Но это отсекает лишних людей, которые приходят просто от нечего делать. Ну и опять же, лекторам надо выплатить гонорар, напечатать афиши, практически вся сумма на это и уходит.
– В следующем году исполнится уже 10 лет, как вы занимаетесь музейной деятельностью, в 2014 году открылся ALTES HAUS. О тех, кто вам помогал в самом начале, вы говорили уже неоднократно. Тут и Анна Карпенко, и Светлана Колбанёва, и многие другие, известные и не очень в нашем регионе, люди. А кто сейчас в вашей команде, когда музей уже работает? Кто, так скажем, занимается вот этой невидимой, но очень необходимой, каждодневной работой?
Да, правильно, нашим музейным проектам в следующем году уже 10 лет и последние 2 года мы много уделяем внимания именно музейной работе. У нас в штате теперь есть хранитель музея, это Мария Соколина , которая ранее у нас работала гидом в Altes Haus. Хранитель коллекции – достаточно важный человек для музея, который занимается, прежде всего, описанием коллекции, ее изучением и сохранением. Также в функции хранителя входит взаимодействие с хранителями других музеев. В основном государственных, так как по закону, раз мы начали заниматься серьезной выставочной деятельностью и делаем полноценные выставки с привозом оригинальных вещей из музейного фонда Российской Федерации (к примеру, мы уже сделали одну выставку с большим федеральным музеем, Государственным музеем истории российской литературы им. В.И.Даля «Маяковский. Про это», куратор выставки Марина Краснова) у нас должен быть в обязательном порядке документ, в котором описывается соответствие нашего выставочного пространства техническим, охранным нормам, которые предъявляет Минкульт России для проведения выставок. И в том числе одним из обязательных атрибутов для работы с государственными музеями является наличие в штате хранителя. Когда мы решаем провести ту или иную выставку, мы пишем заявку, в которой указываем, какие экспонаты мы хотим для нее получить из другого музея. Каждый экспонат находится в какой-то коллекции, у которой есть свой хранитель. И по закону экспонат не просто передается нам, а один хранитель передает вещь другому хранителю. У хранителя должно быть специальное образование. У Марии основное образование смежное, она архивист. Мы отправляли ее на дополнительную подготовку в Российский этнографический музей, где она получила квалификацию хранителя.
Что касается пополнения коллекции, то у нас, так как мы частный музей, этот процесс происходит проще чем в государственном, и с точки зрения финансовой, и с точки зрения самих источников пополнения. Что-то я покупаю сам, причем, где угодно – в интернете, на блошином рынке, мне просто кто-то что-то предлагает. Очень много людей жертвуют в Дом китобоя. При том это процесс постоянный, мы от многого отказываемся, советское наследие достаточно обширно, что-то у нас есть уже в нескольких экземплярах, а что-то просто не представляет интерес для нас. Но часто нам попадают очень интересные вещи. Сейчас мы преимущественно принимаем документы, какие-то уникальные вещи, связанные с Калининградом. Вот недавно, правда за деньги, мы приобрели 2 знамени, связанные напрямую с нашей областью. Понятно, что они не пойдут в экспозицию, может быть они будут участвовать в каких-то выставках, других наших проектах, но мимо мы пройти не могли, они уникальны.
Мы много работаем с театрами, в нашей команде появилась Юлия Чурилова, куратор наших спецпроектов. Это истории, связанные с выставками, наш променад-спектакль, который мы делаем в рамках гранта ПФКИ, мы привозим спектакли на гастроли, планируем сотрудничать с режиссерами, плюс мы делаем детский фестиваль «Острова»
– Музей ведет научную работу?
– Научную деятельность мы не ведем, мы не изучаем коллекцию, у нас нет в штате научных сотрудников. Возможно, в этом будет заключатся следующий этап нашего развития. Но я не уверен, что это нужно. Все же функция частных музеев немного другая. Мы, скорее всего, популяризаторы наследия, не про изучение, а в большей степени про рефлексирование.
– В самом названии «Музей советского быта «Дом китобоя» какое слово для вас главное? Музей или Дом?
– А может «быта»? Нет, мы не про быт… Мы музей советского Калининграда. Мы рассказываем о повседневной жизни нашего города, о той части истории, которая зачастую практически всегда умалчивалась, не изучалась, упускалась из вида. История, которая сохранялась в советских и постсоветских музеях – праздничная, государственная. Это история битв, история побед, история поражений, история репрессий, та история, которую можно было бы разместить на передовицах газет. А жизнь простого человека уходила как песок сквозь пальцы. Никто не думал о том, как покупали продукты, сколько стоил кефир, каким образом люди ездили на общественном транспорте, какая была мода. Мы же рассказываем именно об этом.
– В этом году в публичном поле появилась информация, что вы собираетесь делать новый проект в водонапорной башне на улице Яналова. Что именно там будет?
– А не знаю. Я пока не буду спойлерить, потому что объект не простой. Да, мы получили грант фонда Владимира Потанина «Индустриальное наследие» на создание музейной концепции, возможной в этом объекте и на создание проекта приспособления этого объекта под музейный комплекс. Проблемы с самой концепцией не возникает, она уже практически готова, обретает уже некий конечный результат.
– Почему вообще заинтересовал именно этот объект?
– Покупка была достаточно эмоциональной. Нормальные бы люди купили пару квартир, сдавали бы их и жили бы спокойно. Мы же с моей женой Натальей купили вот это здание. Красивая штука, так или иначе мы что-нибудь там сделаем.
– Пойдем от частному к общему, так сказать. Многие, кто приезжает в регион, замечают, что мы много говорим о немецкой истории этих земель, забывая о том, что тут было и влияние России. Почему так?
– Это не вопрос какой-то избранности, когда некоторые калининградцы больше знают немецкую историю этих земель, не говоря о Великом посольстве, Суворове… Люди вообще не очень любопытны. Люди либо вообще не интересуются историей, либо знают более-менее про все. Ну а если быть до конца честными, здесь вообще какой-то многовековой российской истории нет. Здесь просто больше немецкой истории, чем русской.
Но странно, что о другом не говорят и что еще менее известно. Российская, советская история здесь насчитывает 70 с лишним лет. Это вообще немного с исторической точки зрения. История немецкая здесь не такая уж и большая, всего в 10 раз больше, 700 лет. А до этого, несколько тысяч лет, здесь жили совершенно другие люди, о которых никто не говорит, особо не делает проектов. В историко-художественном музее археологическая экспозиция по древнейшей истории нашего региона весьма скудная. Последние изыскания, находки Константина Скворцова за последние пару лет совершенно потрясающие. Золото, отделанные серебром седла… И вся эта история ушла из региона. Часть из этих экспонатов демонстрируется в основной коллекции Государственного Исторического Музея и почему-то ничего не осталось у нас в регионе. Это уникальные экспонаты, которых нигде больше в мире невозможно найти или где-то посмотреть, ушли в Москву. Когда должны были остаться здесь и за это никто не переживает, никто за это наследие не ратует. Мне это кажется как минимум странным.
Вообще, моя самая большая мечта – открыть археологический музей истории Пруссии. Именно Пруссии, а не немецкой истории. Вот этой земли, где еще 5000 лет до нашей эры были первые неолитические стоянки… Но это, к сожалению, пока невозможно, потому что все что находится в недрах является достоянием государства и не может быть собственностью частного музея. Хотя экспонироваться, как мы теперь понимаем, может. Но здесь вопрос экономический, это безумные страховки. Но, другой стороны, современный музей – это же не обязательно место хранения артефактов. Это дискуссионная площадка, место для людей, которые хотят подумать, порефлексировать над историей места или события. Честно говоря, музей – это не про прошлое и даже не про настоящее, а скорее про будущее. Знать прошлое нужно для того, чтобы понять почему мы сегодня такие, и чтобы понимать куда идти и какими мы будем в будущем.
– У вас же вообще есть очень давняя задумка проекта о древних пруссах, если не ошибаюсь.
– Да, есть, но пока нет для этого ресурса именно человеческого, кто бы этим занимался в команде. Мы даже шаги для этого предпринимали. Присмотрели старое городище в Зеленоградском районе. Но, с другой стороны, мы недавно сделали еще одну покупку. Это объект в поселке Бочаги в Черняховском районе, бывший Шлоссберг. Это место, которое многие историки считают местом нахождения одного из главных святилищ пруссов. Мы купили старый прусский сарай с элементами фахверка, сейчас оформляем землю. Возможно, там будет музей, может просто какой-то туристический объект.
– Александр, первый ваш музей, ALTES HAUS, открывался в то время, когда о какой-то туристической привлекательности региона не могло быть и речи. Сегодня мы сидим в Доме китобоя, у вас множество планов. Вас многие знают как успешного социального предпринимателя. Вы сами говорите, что изначально ваши проекты делались не про прибыль. В чем ваш секрет и какой критерий оценки социального предпринимательства, если не прибыль?
– Я бы сказал, что суждение о социальном предпринимательстве как о том, что не про прибыль, все же не верно. Если в словосочетании есть слово «предпринимательство», то это о прибыли. Дальше идет разговор о том, на что эта прибыль тратится. Коммерческое это предпринимательство, социальное – это всего лишь вопрос цели, для чего оно предпринимает свои шаги. Мы не выстраивали свою работу как предпринимательскую деятельность, мы не планировали зарабатывать на этом. ALTES HAUS на нас свалился как дар Божий. Первый год мы вообще провели с Натальей в состоянии какого-то абсолютного счастья. И только потом, когда мы познакомились с нашими друзьями из Коломны, Музейного кластера «Коломенский пасад», больше известными как «Музей исчезнувшего вкуса», мы поняли, что это можно как-то коммерциализировать. Все должно начинаться с любви. Если ты талантлив, если у тебя есть бизнес-интуиция и вкус, если ты действительно увлечен тем делом, которым ты занят, и ты его искренне считаешь нужным и важным, только тогда все получится.
Больше интересного контента ищите в телеграм-канале «Homo Culturus»